СЕГОДНЯ
Эксперимент
По выписке из больницы мне продлили на неделю больничный лист В эти дни Теплов, одержимый намерением удивить парапсихологов, взялся готовить меня к эпохальному эксперименту. Встреча была назначена на пятницу, в 11.00.
Лаборатория размещалась в 9-этажном здании, вблизи станции метро «Таганская». Лифт поднял нас на последний этаж. Здесь, на единственной двери, обитой листовым железом, красовалась табличка — «Психофизиологическая лаборатория института психиатрии РСФСР».
— Не забывай, ты — феномен! — сказал Теплов, окидывая меня оценивающим взглядом. Я неуверенно кивнул. Сейчас я уже сомневался, правильно ли поступил, согласившись участвовать в эксперименте.
Дверь открыл парень в рабочем халате. – Лев Павлович? — Журналист кивнул. — Александр Васильевич, — представился молодой человек, и, засмущавшись, добавил: — Можно просто, Саша. Шеф ждет вас.
Через узкий коридор Саша провел нас в небольшое помещение, освещаемое солнечными лучами, бившими в настежь открытое окно. Справа от входной двери находились письменный стол и несколько стульев. На противоположной стороне, у окна, стояли энцефалограф и глубокое кресло, над которым нависала панель с разноцветными проводами. Саша попросил нас немного подождать и вышел.
— Я хотел было что-то сказать Теплову, но тот приложил указательный палец к губам, — помещение могло прослушиваться. И тут я в полной мере осознал, что вовлечен в авантюру, что попытка Теплова доказать свою правоту — только повод. Журналист хотел использовать меня в каких-то личных целях. Но отступать было поздно.
В помещение порывисто вошел коренастый мужчина лет пятидесяти, в белом халате. — Кушнарев, Дмитрий Михайлович, заведующий лабораторией, — представился он. Вслед за ним вошли Саша и белобрысый сотрудник. Кушнарев уселся в кресло у энцефалографа. Свисающие с панели провода почти касались его серебристого ежика. На вопросительный взгляд завлаба Теплов, кивнул в мою сторону: «Да вот, хочу представить вам молодого врача, Бориса Березина. Похоже, он мысли читает».
— Ага… — Дмитрий Михайлович закусил верхнюю губу, и принялся бесцеремонно меня разглядывать.
…Парапсихология в ту пору трещала по всем швам. Сначала основали несколько ведомственных лабораторий, спустили средства: — давайте, доказывайте телепатию, догоняйте Запад. Но успехов не было, ни у нас в СССР, ни на Западе.
— Как же так, Лев Павлович, — обратился Кушнарев к журналисту, — вы же в телепатию не верите, в газетах всяко нас ругаете.
— Я и сейчас не очень верю, но… — Теплов развел руками: — У парня что-то получается, сам видел. Потому и обратился к вам. Испытайте Бориса, и, если окажется, что он действительно обладает телепатическими способностями, я публично отрекусь от своих критических заявлений.
Кушнарев обернулся ко мне: — Ну, а вы зачем пришли?
— Лев Павлович попросил…
— Что вы можете?
— Как Вольф Мессинг…
— Причем здесь Мессинг? — сморщился Кушнарев. – Уж вы-то должны знать, что он не мысли читает, а распознает идеомоторные акты.
— Мессинг считает…
— Да что вы, в самом деле! – в сердцах оборвал меня Кушнарев. – Меccинг — артист.
В 1939 году, спасаясь от немцев, польский еврей Вольф Мессинг перешел белорусскую границу и продемонстрировал сотрудникам эмиграционной службы свои способности. Его включили в концертную бригаду при Минском театре оперы и балета, а позже перевели в Москонцерт. Так, гастролируя по городам и весям Советского Союза, Мессинг, не без помощи своих антрепренеров и падких на сенсации журналистов, завоевывал известность. Его выступления сопровождались комментариями в строгом соответствии с материалистическим воззрением на природу психических явлений. В период хрущевской оттепели Мессинг стал позволять себе вольности: доверительно сообщал аудитории, что обладает и некоторыми другими способностями, которые «там» (он многозначительно поднимал указательный палец) демонстрировать категорически не советуют. Однако никаких документальных подтверждений «других способностей» Мессинга в природе не существует. Но тогда, в лаборатории Кушнарева, я ответил заранее заготовленной фразой: «Мессинг считает, что тренинг по распознаванию идеомоторных актов способствует развитию телепатических способностей».
Кушнарев продолжал морщиться. Теплов, невозмутимо листавший какой-то журнал, бросил: — А вы попробуйте.
— Гриша! – Кушнарев поманил белобрысого пальцем и что-то шепнул ему на ухо.
По тому, как Гриша ухмыльнулся, стало ясно, что ему прекрасно знакомы эти штучки, «чтение мыслей» по мышцам. Я вполне допускал провал. Но главный козырь был впереди, и я не сробел. Я сказал Грише: — Пожалуйста, соберитесь с мыслями, сами понимаете — не фокус.
Гриша посерьезнел и крепко взял меня за запястье. Я долго крутился по комнате и про себя ругал Гришу последними словами. Моя рука будто была охвачена железной скобой – Гриша контролировал себя, чтобы невольно не подсказать.
Иногда, проводя опыты с хитрыми скептиками, случалось то, что я называю «переключением на автопилот». Вот и сейчас, решимость во что бы то ни стало выполнить задание, включила «автопилот»: я снял с себя пиджак и набросил его на плечи стоящего у письменного стола Теплова.
— Верно! — воскликнул Гриша, не в силах скрыть восхищения. Эффект, кажется, был достигнут:
— Все равно… здесь тоже идеомоторика, — неуверенно произнес Гриша. — Ведь так?
Я пожал плечами.
Гриша поймал вопросительный взгляд Кушнарева и, как бы оправдываясь, развел руками: — Идеомоторика…
Саша, сидя за письменным столом, загадочно улыбался и тасовал колоду карт со знакомыми мне рисунками. Я перехватил взгляд Кушнарева, брошенный на Сашу, и понял: сейчас начнется! Что ж, птичка сама идет в клетку.
— Э-э, — Саша обернулся ко мне, — вы что-то знаете о картах Зенера? — Он принялся объяснять мне суть эксперимента. (Я знал об этих картах не хуже их, парапсихологов).
В колоде 25 карт; изображения пяти фигур — звезда, крест, круг квадрат, волнистая линия — повторяются пять раз. Тест, предложенный американским психологом Карлом Зенером, проводится следующим образом. «Индуктор» мысленно внушает испытуемому («перципиенту») изображение на снятой с колоды карте. Оба участника эксперимента ведут протоколы: «индуктор» заносит в соответствующую графу фигуру, которую он фиксирует взглядом, испытуемый – фигуру, которая «пришла в голову». В одном эксперименте проводят 25 проб, соответственно количеству карт в колоде. Потом протоколы сверяют. Если отгадано свыше пяти фигур, можно предполагать телепатический контакт. Обычно проводится серия таких тестов, и результаты подвергаются математической обработке.
Так вот, мне объяснили, как проводится эксперимент, а я согласился «попробовать». Но вначале мне нужно поискать оптимальное для «ментального трансфера» место… Пришлось пояснять: «Видите ли, эксперименты, которые я проводил с друзьями, показали, что положительные результаты достигаются при определенных условиях. И сейчас я хотел бы воссоздать те же условия. «Индуктор» займет позицию позади меня, будет фиксировать взглядом мой затылок, ну, вы знаете…
Психологи, наблюдавшие как я кружу по комнате, будто принюхиваюсь то к одному, то к другому месту, не скрывали иронической усмешки. Они, конечно, думают, что я разыгрываю спектакль. Пусть думают…
Несколько мгновений я постоял у письменного стола, затем, обернувшись к сопровождавшему меня Григорию, неуверенно произнес: — Пожалуй, здесь.
— О, разумеется, — воскликнул Гриша и протянул мне разграфленный лист протокола. Затем он услужливо подвинул ко мне стул и сделал приглашающий жест, — Пожалуйста, располагайтесь.
Я уселся за письменный стол, лицом к висящей на стене школьной доске.
«Индуктором» вызвался быть Саша. Продолжая тасовать карты, он занял позицию в нескольких метрах позади меня, рядом с двумя его коллегами. Теплов высказал желание также записывать фигуры в свой блокнот – «чтобы эксперимент был чистым». Развалившийся в кресле Кушнарев снисходительно кивнул, и журналист стал по правую руку от Саши.
И здесь произошло непредвиденное: по другую сторону письменного стола, буквально в двух метрах от меня, уселся Григорий. Я был у него, как на ладони. Детально разработанный план вдруг оказался под угрозой: Гриша наверняка заметит, куда нацелен мой скошенный взгляд, и тогда…
Неожиданно мелькнула спасительная идея. – Лев Павлович, — громко обратился я к журналисту. – Передайте мне солнцезащитные очки. Я свои дома забыл.
Судорожным движением я нацепил на нос очки, и встретил недоуменный взгляд Григория. Пришлось пояснить: — Темные очки помогают сосредоточиться.
Пусть они думают, что хотят, о моей экстравагантности, пижонстве, не это сейчас главное… Но вот незадача: сквозь темные стекла весьма затруднительно различать тени на стене. Мысленно чертыхаясь, я снял очки и в отчаянии охватил лицо ладонями. Оп-па!.. А ведь я могу видеть сквозь пальцы…
Теплов был прав, говоря о возможностях бокового зрения. В этом я убедился, когда мы накануне готовились к эксперименту. Теперь вряд ли хитроумный Гриша догадается, что я, склонившись над протоколом, различаю на белой стене, между входной дверью и углом комнаты, тень стоявшего позади меня Теплова.
— Начали! – скомандовал Саша. В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая шорохом снимаемых с колоды карт. Я заносил в протокол очередную фигуру, и взмахом руки просил перейти к следующей карте. Раза два я оборачивался к Саше: — Пожалуйста, концентрируйтесь лучше…
После проведенных 25 проб протоколы сверили. Фигуры совпали только в двух пробах. Провал! Даже намека на телепатию нет. Я машинально посмотрел на часы (эксперимент длился 28 минут). Казалось, всем было за меня неловко. К тому же, мой убитый вид…
— Бывает, — выдавил из себя Теплов. – Э-э… может, попробуем еще раз? Пусть Борис передохнет.
Кушнарев что-то пробурчал себе под нос, и покинул помещение. За шефом потянулись его сотрудники. Я вопросительно смотрел на журналиста. Тот прикрыл глаза, мол, не волнуйся, все нормально. Как же «нормально», когда провал. Казалось, эксперимент был продуман до мельчайших деталей. Ситуация в общем сложилась такой, как мы ее планировали — и провал…
Минут через пять в комнату вошел Саша. – Ну, как? — игриво обратился он ко мне. – Повторим?
— Повторим, — вяло согласился я. Через приоткрытую дверь было слышно, как Гриша с кем-то торопливо договаривается по телефону о встрече. В комнату вошел Кушнарев. — Не будем терять время, — произнес он, вновь усаживаясь в кресло. А я вновь обхватил лицо ладонями…
На сей раз я отгадал 21 фигуру. Из 25 проб! Невероятно! Неужели телепатия?.. Первая реакция была адекватной: все выпучили глаза, и Телов тоже. Потом началось непонятное.
— Вот видите! — воскликнул журналист, указывая на меня обеими руками. – Я же говорил…
Кушнарев рывком поднялся с кресла, и, как мне показалось, с ненавистью посмотрел на меня. Потом, обернувшись к Теплову, грубо спросил: — Что – «видите»? – И жестом приказав сотрудникам следовать за ним, покинул помещение. Только Гриша задержался, подозрительно глядя на лежащие на столе солнцезащитные очки. – Я могу их осмотреть?
— О, пожалуйста, — улыбнулся я.
Парапсихолог вертел очки так и эдак, давил на заушники, свозь стекла осмотрел помещение. Потом, осторожно положив очки на стол, тихо спросил: — Как это у вас получается?
— Как-как, — пожал плечами Теплов. – Телепатия!
Меня душил смех. Меня переполняло чувство, подобное тому, какое, должно быть, испытывал янки при солнечном затмении, которое он предсказал королю Артуру.
— Н-да, — задумчиво процедил Гриша, и направился к двери.
— Здорово! — воскликнул Теплов, когда мы остались одни. — Просто поразительно! — Слух резанула ханжеская нотка, и я стал прозревать.
Надо отдать должное фантазии Теплова, трюк он придумал отменный.
— Микропередатчик в заднице, зеркала, дырочки в стене — все это не пройдет, — просвещал меня Лев Павлович за несколько дней до эксперимента. – Мы будем иметь дело с людьми битыми, они на подобных фокусах собаку съели. Надо применить нечто столь простое, чтобы, по крайней мере, в первых двух пробах они не догадались. А больше нам и не надо.
И Теплов сказал мне о картах Зенера. Я засомневался: «Если эксперимент предложите вы, то парапсихологи решат, что мы к нему подготовились».
— А нам не надо ничего предлагать, — потирая ладоши, воскликнул Теплов. – Они сами предложат. В том-то и штука: карты Зенера — классический тест, с помощью которого пытаются ухватить за хвост телепатию. Других тестов пока не придумали. Тебе наверняка предложат карты Зенера. Только не делай вид, будто ничего о картах не знаешь. Так, мол, читал. Я займу позицию, с которой буду видеть карты в руках «индуктора», а ты сможешь воспринимать мои сигналы.
— Но они могут выставить вас из комнаты.
— Не выставят, — отмахнулся Теплов. – Ну, посуди сам. Зачем я пришел к ним, парапсихологам? Чтобы они убедили меня, скептика, в существовании телепатии. Логично рассуждая, они должны думать, что я заинтересован в отрицательном результате…
— Логично рассуждая, — перебил я журналиста, — они подумают, что вы хотите их обмануть.
— А зачем мне их обманывать?
Я промолчал. Теплов поморщился: — Да, так они тоже могут подумать.
— Подумают, — убежденно сказал я. — И вас выставят из комнаты.
— Все может случиться, но… Полагаю, сразу парапсихологи не допрут. Даже заподозрив подвох, они не скажут об этом. Побоятся обидеть. Сминдальничают. А ты, Боря, сразу должен взять инициативу в свои руки, навязать свои условия…
Оказывается, пока я валялся на больничной койке, журналист провел разведку «в тылу врага». За бутылку водки любой дежурный сантехник найдет с десяток причин в воскресенье открыть дверь в любое помещение. Обычно опыты на добровольцах проводят в комнате, в которой стоит энцефалограф. Окно в комнате выходит на восток. Значит, лучшее время для эксперимента – где-то ближе к полудню.
— Тебе, Боря, — наставлял меня журналист, — надо будет занять место, с которого ты сможешь видеть на стене тень «индуктора». Это главное…
— Но, Лев Павлович, — перебил я журналиста, – сигнализировать мне будете вы, а не «индуктор».
– А я займу место рядом с ним.
Сомнения, однако, не оставляли меня. Конечно, Теплов придумал красивый трюк. Но где гарантия, что все пойдет по задуманному? Ведь может случиться, что парапсихологи, в свою очередь, выдвинут какое-то свое условие, например, чтобы журналист занял другое место, и тогда задумка потерпит фиаско. Почему же мой друг был так преисполнен верой в успех предприятия?
Теплов продемонстрировал мне, как будет «кодировать» сигналы. Для каждой фигуры на карте – определенное положение головы. Так, «звезда» означает звездное небо. И журналист, увидев в руках «индуктора» карту с изображением звезды, слегка поднимает голову, к потолку, или поправляет прическу. Волнистая линия – это плещущая у ног вода, — и Горячев опускает голову, или захватывает в кулак подбородок. Аналогичным образом обозначены другие фигуры – легкий поворот головы влево, вправо, или голова «обездвижена». Всего пять положений, соответственно количеству фигур в колоде.
Казалось, все шло по задуманному: мне предложили «попробовать» карты Зенера, Теплов занял позицию около Саши, что позволяло мне воспринимать сигналы. И — провал. Лишь позже до меня дошло, в чем причина провала. Теплов хотел действовать наверняка. Если парапсихологи и допускали подвох, то отрицательный результат развеет их подозрения, понизит бдительность, что увеличит шансы на успех в повторном эксперименте. Да и разочарование на моем лице выглядело натурально. Должно быть, и это учитывал Теплов, планируя провал. Потому и меня держал в неведении. А во втором эксперименте подсказал все правильно. Ну и хитрюга!..
Мы сидели вдвоем и перебрасывались короткими фразами на отвлеченные темы. В комнату вошел Саша, с озабоченным лицом. Потом вошел Гриша, следом за ним Кушнарев. У Гриши тоже был какой-то потерянный вид.
— Вот что!.. — сказал Кушнарев, остановившись посреди комнаты и глядя в пол. — У нас пока нет четкого мнения. Мы подумаем. С вашего позволения, вам позвонят. Оставьте номер телефона.
Тон был безапелляционный, и я понял: парапсихологи ни в какую не согласятся обсуждать сейчас результат теста, тем более — экспериментировать еще раз. В лаборатории витал дух недовольства и взаимного недоверия. Распрощавшись, мы покинули лабораторию.
— Ну что? — спросил я на улице Теплова. — Где обещанные удивление и восхищение? Почему сегодняшний день, 20 июля, не объявлен всенародным Днем телепатии?
— М-м, — промычал журналист, — Не могли же они сказать: «Ребята, мы знаем, что вы нас надули, а теперь скажите, как вы это сделали».
— Выходит, в дураках остались мы?
— Что-то в этом роде, — усмехнулся Теплов. — Держу пари: они нам не позвонят.
— Значит, человечество действительно постарело? – полу утвердительно спросил я. – Ну, признайте же этот факт, Лев Павлович.
— Да, да… совсем, совсем одряхлело…
Здесь уж я прозрел окончательно: журналист наварил материал для очередной хлесткой статьи.
ЗАВТРА
«Black Friday»
Жители Нью-Йорка давно ждали этого дня. Завтра 27 ноября, Черная пятница. Black Friday. Завтра – день рождественской распродажи, покупателям обещаны серьезные скидки. Вот почему в четверг многие граждане перепроверяют списки предназначенных к покупке вещей. Все, конечно, пораньше спать лягут, чтобы не проспать открытие магазинов. Как сообщали местные СМИ, завтра торговые сети выбросят в продажу партию телевизоров новой модели. Вместо картинок на плоских экранах люди будут зреть – буквально в воздухе своих салонов — объемные голографические изображения. Тем, кто купит первые три голо-телевизора, обещана особая скидка – 45%. Завтра мужчины расставят по комнатам выгодно приобретенные вещи, а женщины подадут к обеду капустно-бобовый суп и картофельный пирог…
20:08
Как назло, время движется медленно, кажись, вообще остановилось. А солнце будто зависло над горизонтом.
21:35
Детей пора спать укладывать, да и самим скоро на боковую, а солнце по-прежнему в окна заглядывает. Черт знает что! Так, пожалуй, не уснуть. Впрочем, окна можно зашторить. Вот так-то лучше… спите, дети, спите. А родители уснуть не могут, вновь просматривают списки предназначенных к покупке вещей.
04:10
До открытия универмага остается несколько часов, а у закрытых ворот уже собралась толпа. Из боковой улочки появляются другие люди, присоединяются к толпе. День 27 ноября обещает быть теплым – солнышко льет на землю ласковые лучи.
Сегодня Черная пятница, день вещизма. Люди в ожидании…
Добавить комментарий